Пролог Глава 01 Глава 02 Глава 03 Глава 04 Глава 05 Глава 06 Глава 07 Глава 08 Глава 09 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Эпилог

Далеко в Туманных горах. Глава 15

  
  
  В темноте время тянулось невообразимо медленно. А может, оно просто стояло на месте. День или ночь, утро или вечер - все скрадывал серый угрюмый мрак.
  У Марты не было часов. Да ее как-то мало беспокоило, который сейчас час. От обрушившегося на них несчастья она просто потеряла способность думать. Мрак, мрак кругом. Едва различимый силуэт оленя у бывшего входа в пещеру. Тишина. Слабый плеск воды.
  Как попал сюда этот камень? Ни грохота обвала, ни землетрясения - ничего не было. В этом кошка дядюшки Укконена не сомневалась. Даже если бы один единственный этот камень упал, загородив вход в пещеру, она бы это услышала. Нет. Их замуровали нарочно. Но кто и за что? Кому они помешали? И кто вообще мог о них знать?
  Болотница? Но у нее не хватило бы сил неслышно притащить этот камень и завалить вход в пещеру. Да и зачем бы она стала это делать? Они и так отдали ей все, что у них было.
  Померещились ли ей те шорохи и негромкий смех? Неужели, кто-то замуровал их, а потом еще и поджидал, пока они проснутся, чтобы насладиться их отчаянием? Каким мерзким должно было бы быть это существо, или существа. Мерзким и злобным. Нет, таких просто не бывает. В их долине и на Лесных холмах таких не найдешь. И все же...
  Глухой, словно вымерший лес, по которому они шли вчера. Там не было даже шмелей, а ведь на Лесных холмах полно всякой мелюзги, без конца снующей под ногами. И чахлые ели с желтыми иголками, словно их древесные феи смертельно больны, или живут в вечном страхе.
  Неужели все же водятся в этих местах какие-то жуткие твари, от которых бежит и прячется все живое, и только грязная болотница может жить с ними рядом? Неужели, кошка и ее друзья попали в западню этих существ?
  От всех этих размышлений у Марты разболелась голова.
  Она нагнулась к источнику, выпила немного воды и вдруг ощутила, что сильно голодна. "Интересно, сколько времени прошло?"
  - Пикса, - негромко позвала Марта, решив взглянуть на Пиксины часы.
  Молчание.
  - Пикса. - Сказала она в полный голос. Потом закричала. - Пикса! Пикса!
  Никакого ответа. Пиксы с ними не было.
  Марта шарила лапами вокруг, принюхивалась, звала. Бесполезно. Пикса как сквозь землю провалилась, хотя, проваливаться дальше, кажется, было уже некуда.
  Взволнованный Мопся отошел от валуна и присоединился к ее поискам. Вдвоем они обошли всю пещеру и остановились перед длинным черным тоннелем, в который убегал ручеек. Из тоннеля тянуло холодом и сыростью. Он уходил в недра гор жутким каменным коридором, и неизвестно было, тянется ли он подо всем хребтом, оборвется ли за ближайшим поворотом бездонным колодцем или превратится в тупик.
  - Сгинула, - стуча зубами, произнес Мопся. В голосе его зазвучали слезы, - Пещерный мрак поглотил мою Пиксочку.
  - Глупости какие, - пробормотала кошка дядюшки Укконена, и сама не узнала свой голос, так исказил его страх и стены пещеры.
  Тоннель ответил им тихими шорохами и вздохами. Что-то словно бы негромко застонало в беспросветном мраке, и воздух всколыхнулся, как будто там заворочалось что-то огромное и тяжелое.
  От ужаса у Мопси подгибались колени. Мрак, словно жил сам по себе. Он наползал на них из тоннеля, обхватывал, обволакивал, дышал могильным холодом, наплывал черным туманом, в котором даже их привычные к темноте глаза не могли ничего различить. Он черными струями завивался у ног, закладывал уши, липкой паутиной касался лица, тянулся к горлу мягкими движениями, медленно, страшно, неотвратимо... и вдруг отшатнулся назад, задрожал, завиваясь черными клубами, съежился и злобно замер, колеблясь на грани с тонкими золотистыми лучиками света.
  Марта зажгла свечу.
  - Идем, - решительно сказала она Мопсе, навьючивая на него рюкзак. - Она могла уйти только туда, мы найдем ее, вот увидишь. Постой, я привяжу тебя к себе, чтобы не потеряться.
  Туннель тянулся бесконечно долго. А может, это им только казалось. Они не могли определить, сколько прошли, а тем более - сколько им еще надо пройти.
  Слабый золотой огонек колыхался в лапе Марты. Он отражался в гладких, словно отполированных стенах туннеля, неяркие блики света плясали на воде. Серыми размытыми пятнами ползли рядом с ними их собственные тени. И сами они уже казались себе бесплотными тенями, бредущими по нескончаемому, черному коридору.
  Мрак отступал перед ними, и тут же, просочившись по стенам, смыкался за их спиной. Колыхалась живая тьма, замыкая их в такое маленькое и ненадежное кольцо света.
  Веревка была достаточно длинной, но Мопся не отставал от Марты ни на шаг. Он даже не смотрел себе под ноги, поминутно оступаясь в ручей. Но что такое - холодная вода, по сравнению с леденящим ужасом перед мыслью о том, что их ждет темнота. Свеча сгорела уже на треть. Она казалась волшебной палочкой, светящейся изнутри. Скоро, очень скоро она погаснет, и тогда... О том, что будет тогда он не смел даже думать.
  - Пикса! - негромко позвала Марта, останавливаясь и поднимая свечу повыше.
  "А-а-а-а!" - приглушенно дохнула в ответ пещера. Что-то дрогнуло впереди. "Пикса, Пикса, Пикса, Пикса, Пикса, ...." - покатился шорох под сводами и замер на протяжном стоне, словно бы упершемся в гладкий потолок: "П-и-и-и-и-и-кса-а-а-а-а-а...."
  Кольцо мрака всколыхнулось и медленно заструилось вокруг.
  - Идем, - одними губами сказала Марта, дергая за веревку.
  Мопся слабо передохнул и попытался сделать шаг, но ноги не слушались его. Шерсть стала мокрой от холодного пота.
  Марта уходила, и с ней уходил золотой огонек свечи. Веревка змеилась по полу. Мрак надвинулся сзади на оленя, и он пересилил себя, двинувшись вперед на подгибающихся ногах.
  Свеча сгорела наполовину.
  Они вышли в широкую нишу, вдоль стен которой были вытесаны грубые скамьи. Ручей здесь вливался в яму в полу, образуя крохотное озерцо. Возле стены лежала куча сухих еловых веток.
  - Здесь кто-то бывал, - прошептала Марта, - позовем еще раз Пиксу?
  - Не надо, - прерывающимся голосом ответил Мопся, - темно, лучше идем так.
  - А куда? - грустно спросила Марта.
  Из ниши вели три коридора, если не считать того, по которому они пришли. Гладкий каменный пол не сохранил никаких следов.
  - Отдохнем, - сказала Марта, - а потом попробуем пойти по разным коридорам, на сколько хватит веревки. Я задую свечу, ее уже совсем мало осталось.
  Мопся всхлипнул и кивнул. Огонек свечи слабо дернулся, затрепетал и угас. Мрак сомкнулся вокруг них.
  Кошка ощупью отыскала каменную скамью. Лапа ее ткнулась во что-то колючее. "Еловые ветки. Ох, какие же мы глупые!" Она поспешно вытащила несколько веток и чиркнула спичкой.
  Веселые огоньки с треском побежали по сухой хвое. Пещера осветилась ровным ярким светом. И почти одновременно откуда-то из глубины одного темного коридора донесся отдаленный приглушенный крик.
  - Это Пикса! - воскликнул Мопся и бросился в темный коридор.
  Марта побежала за ним следом.
  А Пикса мчалась им на встречу. Ох, какой это был радостный миг. Они позабыли про все свои страхи и громко кричали, обнимаясь в узком коридоре.
  - Пикса! Пиксочка! - вопил Мопся, - И куда же ты подевалась!
  - Да, не важно, - вторила ему кошка дядюшки Укконена, - главное, что нашлась!
  Они вернулись в пещеру к яркому огню и уселись у костра. Неожиданно все ощутили, что страшно голодны. Пикса пристроила к огню свои промокшие тапочки.
  - Ну, пропащая ты наша душенька, рассказывай, - сказала Марта, доставая из рюкзака припасы, - зачем же ты ушла? Мы тут чуть со страха не умерли, пока тебя искали.
  - Это уж точно, кивнул Мопся, припоминая жуткий путь во мраке и содрогаясь.
  - Да я и сама не знаю, - вздохнула Пикса, обводя их сияющим взглядом, - шла, шла вдоль ручья. Ни о чем не думала. Дошла вот до этой пещеры, и только тогда опомнилась. А как назад - не знаю. Забыла, по какому коридору пришла.
  - Так по нему же ручей течет, - удивилась Марта.
  - И по всем другим тоже, - ответила Пикса, - только они не достигают озера, а раньше уходят под землю. Только вон там, - она махнула лапой в сторону коридора, в котором ее нашли, - ничего нет, а может и есть, только я не успела отойти подальше. Увидела свет и кинулась сюда.
  - А мы.. - сказал Мопся и глубоко вздохнул.
  - Вы меня нашли, - продолжила за него Пикса.
  - Нет, - мотнул головой олень, - я не то хотел сказать. Ты смелая, у нас хоть была свеча, а у тебя вообще ничего, и ты не испугалась.
  - Ну, это еще как сказать, - качнула головой Пикса.
  В пещере повисла тишина. Только потрескивали ветки в костре, да поскрипывал консервный нож, которым Марта открывала банку тушенки.
  Пикса подбросила веток в огонь, и они вспыхнули, выбросив к потолку фонтан золотых искр. На мгновение вся пещера ярко осветилась, и мрак в четырех коридорах показался притихшим путникам особенно черным и зловещим. А потом костер пригас, и мрак медленно пополз в пещеру.
  Вновь вернулся к ним страх, изгнанный было радостью встречи. Опять они боялись громко говорить. Ветки в костре догорали, тьма сгущалась. Они невольно сбились в тесную кучку. Марта дрожащими лапами принялась раздавать тушенку.
  - Кто-то идет, - пролепетал Мопся, вглядываясь в темноту.
  - Глупости, - ответила Марта, напряженно вслушиваясь.
  Тишина.
  И все же... У всех у них возникло ощущение, что на них кто-то смотрит.
  - Эй, кто там! - сиплым голосом крикнула в темноту Марта.
  "Кто там!" - выплеснули в ответ порцию мрака коридоры. "Кто там", - гулко задрожало под потолком. "Кто там, кто там, кто там..." - словно по мокрым камням зашлепало по полу пещеры.
  И внезапно хрипловатый старческий голос ответил:
  - А сами то вы кто такие? А?
  Черной тенью рухнул с карниза нетопырь, закружился над угасающим костром и исчез в темноте. Они бросились друг к другу с возгласом ужаса. Что-то серое, бесформенное, с волочащимися по воздуху длинными лохмами висело перед ними, сверкая тускло-красными глазами.
  - Чего голосите? - сказало серое и качнулось вперед, - Я не съем, я не туукут. Дух я, пещерный. Не видели никогда, что ли?
  "Нет", - хотела ответить Марта, но язык у нее прилип к гортани.
  - Стало быть, не видели, - вздохнул Пещерный Дух, - Эх, народец пошел! От пещерного духа, как от мрачного Укаколлы шарахаются! Жизнь!
  Он мотнул в воздухе своими серыми лохмами, и закружился на месте. Потом плавно опустился у костра.
  - Пожевать не найдется ли у вас чего? - устало спросил он, - Только не мяса, мяса я на дух не переношу. Вот хлебца бы. Да чего вы молчите-то? Жизнь! В кои-то веки живые забрели и молчат. Как там снаружи-то?
  - Ничего, - пролепетала Пикса, отпуская лапы Марты.
  - Чего же так, ничего? - недовольно спросил Дух, - Ничего, это пустое место. Эх, молчаливый вы народ. Вот, то ли дело - гномы были, когда эту нору прорубали. Песни пели. А потом и малявки, бывало, забредали, тоже всегда чего-нибудь интересного расскажут. Жизнь!
  - Так это гномы прорубили пещеры? - осмелев, спросила Марта.
  - Они, кто же еще, - отозвался Дух. Ему явно не терпелось самому поговорить, - Они тут работали день и ночь. Горели факелы. Звучала музыка. Я тогда был еще молодой Дух, необросший. Это теперь на мне понаросло столько шерсти, так ведь и в пещерах холодно.
  Он закряхтел и принялся устраиваться поудобнее. Марта протянула ему ломоть хлеба.
  - Так вот, я и говорю, - продолжил Дух с набитым ртом, - В те годы тут было весело. Ход был сквозной. По нему частенько ходили малявки. Гномы с них пошлины не брали. А потом здесь попытались обосноваться криволапые туукуты, но малявки с гномами их быстро вышибли.
  - А где теперь гномы? - спросила Пикса.
  - Не знаю, - печально вздохнул Дух. Они ушли давно, а малявки исчезли еще раньше. Пещеры пустуют, некому даже рассказать, что творится в подлунном мире.
  - В горах тоже все мертво, - сказала Марта, - мы не встретили ни одного живого существа, пока бродили по холмам и в пригорье. А потом мы остановились заночевать в пещере, и нас кто-то замуровал, вход в пещеру завалили камнем.
  - Да ну? - удивился Пещерный Дух. - Это какому же олуху понадобилось заваливать западный вход? Это же древняя дорога из Ёэнвялиненмаа к Лесным холмам. Ну, ничего....
  Дух сердито рассопелся. Закружился на месте, гневно вспыхивая глазами.
  - Я им покажу! Пусть только подойдут еще раз к пещере. Я там пескороя на привязи посажу. А ну, собирайтесь! Жизнь!
  Путники растерялись от неожиданности. Дух раскипятился не на шутку. Он даже начал светится.
  - Быстрее, быстрее, да не отставайте! - С этими словами он подхватил их рюкзак и полетел в темный коридор.
  Они кинулись следом. Дух летел, мерцая, как старая гнилушка, и сердито ворчал.
  Пикса не ошиблась. В этом третьем коридоре тоже тек ручей, только бежал он не в пещеру, а из нее, и становился все шире, все стремительнее. Внезапно впереди ярко сверкнул голубой проем. Они выбежали в пещеру, залитую лучами заходящего солнца.
  - Ну, вот, - выдохнул Дух, вот вам Ёэнвялиненмаа. Теперь не заблудитесь. Ступайте вдоль Стремительной к дому Хозяина. А я полечу, наведу там порядок. Жизнь!
  С этими словами он полетел обратно в коридор.
  Они не могли поверить своему счастью. Небо! Чистое синее небо над их головами. Впереди - каменный склон, по которому мчалась, вытекая из пещеры, бурная речка. Чуть подальше, на склоне соседней горы чернела еще одна пещера, и из нее тоже вырывалась река. Бурные, стремительные, словно хрустальные струи сбегали вниз и терялись в густой лесной поросли.
  Слева, огибая лежащий внизу лес, уходили куда-то в бесконечность к горизонту горы. И среди них особенно выделялся один пик, сверкающий в сумеречной синеве неба белоснежной вершиной.
  Внизу, среди лесов, блистали зеркальные чаши озер.
  - Господи, - прошептала Марта, да ведь это же великие синие озера. Мы прошли горы насквозь!
  Они онемели, пораженные этой мыслью. Теперь уже они ни за что не смогли бы вернуться к побережью. Слишком много миль, и слишком страшный подгорный путь отделяли их от родных Лесных холмов.
  - Надо идти, - пробормотала Пикса, - надо уйти отсюда подальше. Вы как хотите, а я ни за что не буду снова ночевать в пещере.
  - И я тоже, - поддакнул Мопся.
  - Идемте, - ответила кошка дядюшки Укконена. - Эта река, верно, и есть - Стремительная. Мы в Ёэнвялиненмаа, у южных границ страны малявок. Я об этих местах только слышала.
  Путники зашагали вниз вдоль реки и вскоре вступили под полог леса. Сумерки сгущались. Тишина висела в воздухе.
  - И здесь, - жалобно вздохнула Пикса, - и здесь никого нет. Даже древесных фей. Я боюсь.
  - Не бойся, я с тобой, правда, я тоже боюсь, - отозвался Мопся, - А интересно, что это за дом хозяина?
  - Увидим, - ответила Марта, - я думаю, нас там не съедят. Уж лучше ночевать в доме, чем в этом пустом лесу.
  - И чем в пещере, - пробубнил себе под нос Мопся.
  Они не видели второй реки, но постоянно слышали ее шум. Наверное, она бежала рядом со Стремительной. Густой еловый лес почти полностью скрывал обзор. Стемнело.
  И вдруг ели расступились. Путники вышли на просторную поляну, с двух сторон обтекаемую двумя реками. А на поляне стоял большой рубленый дом. Толстые, замшелые бревна громоздились одно на другое, весело смотрели окошки с белыми занавесками горшками с геранью, клубился дым над красной кирпичной трубой.
  - Ох, ты ж! - восхищенно выдохнул Мопся. - Ну, что? Войдем?
  Он почему-то совершенно не испытывал страха перед этим домом, напротив. Из окошек струился приветливый золотистый свет, вкусно пахло свежим хлебом.
  Марта и Пикса заробели.
  - Да ну, давайте же, - подбодрил их олень и первым поднялся на крыльцо.
  Они вошли в большую комнату, освещенную пламенем камина. Потрескивали дрова. Широкие лавки были застелены пестрыми накидками, по полу тянулись полосатые дорожки. По всем стенам висели пучки сухой травы, гирлянды из плаунов.
  - Звери? - услышали они слабый, изумленный возглас, и поспешно оглянулись.
  В дверях, видно, с кухни, оттуда шел крепкий хлебный дух, стояла стройная светловолосая девушка.
  Негромко и нежно зазвенели бронзовые подвески в серьгах и на браслетах. Девушка шагнула в комнату, неслышно ступая в мягких кожаных туфлях. Сверкнули огромные, черные глаза, отсветы пламени заиграли на золотистых косах, на смугло-матовой коже. Она улыбнулась - дрогнули пухлые губки, обнажив жемчужно белые зубы, протянула к ним тонкие ладони.
  - Ну, заходите, заходите же, - голос ее был чистым и звонким, как говорок лесного ручья, как песня малиновки на заре.
  Глаза лучились теплом и лаской, и руки звали, манили к себе, чтобы приласкать и обогреть.
  Мопся шагнул вперед и прошептал:
  - Туллики.