Пролог Глава 01 Глава 02 Глава 03 Глава 04 Глава 05 Глава 06 Глава 07 Глава 08 Глава 09 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Эпилог

Далеко в Туманных горах. Глава 8

  
  Ночь пела.
  Они услышали это сразу, едва вышли на порог.
  Ночь пела хвалебную песню, прославлявшую героев, прогнавших чужеземцев. И не важно, что в этой песне не было слов, все было понятно и так. Ночь праздновала торжество. Восторженно шумели травы, нежно звенели колокольчики, а другие цветы пахли так, что кружилась голова.
  Зеленые и синие светлячки реяли в ночном воздухе, выписывая сложные фигуры и слагая мерцающие гирлянды. Светились пышные белые грозди белой сирени в садике Пиксы. Светилась вода в реке. Все казалось окутанным какой-то мерцающей дымкой.
  Гулко и торжественно гремел у реки хор лягушек. Ему вторили скрипки кузнечиков и контрабасы шмелей.
  Среди яблонь серебрился фонтан. Это яблоневые феи утащили шланг, из которого Пикса поливала свой садик, и теперь кружили вокруг него, как стая удивительных, длиннокрылых бабочек.
  А высоко в небе нежной россыпью жемчужин, в такт чудесной земной музыке то разгорались, то угасали звезды.
  Эльф застыл, очарованный музыкой ночи. Малявка-Зу восторженно вертела головой, пытаясь увидеть все сразу.
  - Н-да, не выйдет у нас тихого отплытия, - недовольно протянул Майкл.
  - Это плохо? - удивилась Марта, - я так люблю всякие торжества.
  - Хуже некуда, - угрюмо ответил Майкл, - сейчас вся эта мелюзга увидит, как мы уплываем, а завтра об этом будет знать вся долина.
  - Ну и что же, - беспечно пропищала Зу-малявка, - завтра утром мы будем уже далеко-далеко.
  - Умница ты у меня, сестренка, - вздохнул Майкл, - ты что же, не соображаешь, что болтливые лесные ветры тут же разнесут эту новость по всей округе, а там она, глядишь, дойдет и до Таргитов. И негодяи утроят свою осторожность. Недаром же дядюшка Укконен хотел, чтобы нас никто не провожал.
  С этими словами он слез с крыльца, крикнул из темноты: "Не отставайте!" - и исчез в траве. Спорить с Майклом было бесполезно, да они и не собирались этого делать, понимая, что он прав. Зу-малявка и эльф в молчании спустились с крыльца. Марта спрыгнула вслед за ними, и ее мягкие шаги тут же растворились в ночных шорохах.
  - Я ничего не вижу, - рассеянно прошептал Ольдэк.
  - А ты иди на нюх, посоветовала ему Зу-малявка, - от Майкловых следов всегда пахнет вереском и немного - шерстью.
  - Я не умею, - грустно ответил эльф.
  Зу-малявка хихикнула и исчезла в темноте, оставив его в растерянности. Однако вскоре она вернулась с большим синим светляком в руках.
  - Держи, - светлячок перекочевал в руки эльфа.
  И только тут он заметил, что большие круглые глаза Зу-малявки тоже светятся в темноте, как два голубых огня. Это было красиво. Зу-малявка улыбнулась от уха до уха, постояла немного, склонив голову на бок, опять хихикнула и, развернувшись, побежала в темноту. Ольдэк поспешил за ней.
  Конечно, светлячок был не покровитель весть каким фонариком, но эльф хоть что-то видел у себя под ногами. А белое платье Зу-малявки мелькало впереди, среди стеблей травы, указывая ему дорогу.
  Но вот послышался плеск воды и тонкий, неприятный звон, так звенит ветер в жестких, упругих стеблях осоки. Теперь Ольдэк знал, куда идти.
  Внезапно два светло-синих огня вынырнули перед ним из темноты, вспыхнув и тут же пригаснув. Эльф невольно попятился и едва не уронил светляка, но сразу взял себя в руки.
  - Что так долго? - спросили огни голосом Майкла-шотландца.
  - Он не видит в темноте, - ответила Зу-малявка.
  - Ах, ну да! Извини, я забыл, - Майкл взял Ольдэка за руку и вывел из густой осоки на берег запруды.
  Вода зеленовато светилась, но противоположный берег тонул в непроглядном мраке, огромной, бесформенной глыбой казался стоявший у берега плот. Марта уже перебралась на него и теперь силилась спустить парус.
  Эльф шагнул на доску, перекинутую с берега на плот, и тут же целый рой крохотных мотыльков, вынырнув из травы, закружился вокруг него. "Прекрасной ночи, красавчик!" - на сотни голосов звенели они, шурша своими полупрозрачными крылышками. "Прекрасной-то прекрасной, - прохрипел кто-то из-под корней вербы, - а еще прекраснее было бы, если бы вы, болтуны, убрались куда подальше". И неизвестный, тяжело ступая, пошел к воде и начал шумно лакать воду.
  - Сам бы поменьше шумел, - буркнул Майкл, поднимаясь на плот вслед за эльфом.
  - Поучи еще меня, - ответил тот, сердито засопев, - будет тут всякая малышня читать мне нотации. Влезли на чужой плот и поучают, бездельники.
  - Это не чужой плот, это дядюшки Укконена! - выкрикнула Зу-малявка, - Он нам разрешил!
  - Рассказывайте,.. - пробубнил неизвестный и затопал прочь от берега.
  - Сестрица, - сварливо начал Майкл, - я, кажется, тебе уже говорил...
  - О, не ссорьтесь, не ссорьтесь, - взмолился Ольдэк, - ведь нас все равно уже все видели. Давайте лучше займемся делом.
  - И то правда, - отозвалась Марта, помогите-ка мне спустить парус, что-то у меня ничего не выходит.
  Общими усилиями они спустили парус. И не пожалели, что решили его осмотреть - по самой середине зияла довольно большая дыра.
  - Вот те на, - растерялась кошка, - что же делать? А ведь еще бревна кое-где разошлись, и шалаш совсем рассохся, ветром продувает. Не успеем.
  - Ерунда! - решительно ответил Майкл, - ты иди домой и принеси новые веревки, чтобы стянуть бревна, а ты, сестрица, будешь зашивать парус - иголку с ниткой я тебе сейчас дам. Только чтобы аккуратно! Это тебе не юбочки-кофточки!
  С этими словами он извлек из складок своего платья моток тонкой смоленой бечевки и большую иглу.
  - А мы? - спросил его эльф, оглядываясь.
  - А мы будем чинить шалаш, чтобы в нем было удобно. Неизвестно, сколько нам придется проплавать.
  Майкл с Ольдэком сошли на берег и принялись собирать мох, чтобы заделать щели. Марта неслышно убежала обратно к дому. Зу-малявка отыскала в шалаше кусок парусины и, накинув его на плечи, уверенно ринулась на штурм паруса. Санчала она влезла вверх по мачте. Это было не очень сложно для малявки, с детства привыкшей влезать на деревья. Потом ей пришлось немного пройти по рее. Тихо взвизгивая, она осторожно пробралась до того места, под которым зияла дыра. Здесь Зу-малявка закрепила за рею прочную веревочную петлю, и, спустившись вниз по веревке, удобно в ней уселась как раз напротив дыры. Чуть передохнув, она усердно принялась за штопку.
  Конечно, это было не очень удобно - пришивать тяжелый кусок парусины, да еще самой при этом раскачиваться взад-вперед, ежеминутно упуская иголку из рук. Но на то, чтобы снять парус и расстелить его на палубе, путешественники просто не могли тратить время.
  - Она смелая, - сказал Ольдэк Майклу-шотландцу, провожая взглядом отважную кроху.
  - Да, ничего, - солидно кивнул Майкл, - признаться, в дороге она мне никогда не мешала, чего нельзя сказать о многих девчонках.
  - Она очень смелая, - повторил Ольдэк, - и все же будет лучше, если она останется здесь. Такое путешествие не подходит для крохотных девочек.
  Майкл удивленно уставился на него и почесал в затылке.
  - Что ж, может, ты и прав, - поразмыслив, ответил он, - Заодно пусть займется изучением истории и этикета. Я оставлю ей мою книгу, на тот случай, если мы не вернемся.
  Эльф и малявка растерянно посмотрели друг другу в глаза. И словно только сейчас они оба поняли, что могут действительно уже никогда не вернуться.
  - Я пойду с тобой до конца! - твердо сказал Майкл.
  - Я знаю! - ответил Ольдэк.
  И они сомкнули ладони в решительном рукопожатии, которое скрепило их дружбу на много-много лет. Ярче вспыхнули звезды, и луна выбралась из-за облака, словно хотела посмотреть, как крепко сжались перед лицом грядущей опасности черная рука малявки и белая рука эльфа, принося молчаливую клятву верности и мужества.
  Зу-малявка закончила свою работу и быстро спустилась по мачте вниз на палубу. Майкл и Ольдэк встретили ее необычным, суровым молчанием. Она даже немного растерялась и испугалась, когда они одновременно как-то странно посмотрели на нее.
  - Сестричка, - тихо сказал Майкл.
  Он никогда ее так не называл, и Зу-малявка сразу поняла, в чем дело. Слезы навернулись ей на глаза. "Я не останусь", - прошептала она.
  - Сестричка, - ласково, убеждающим голосом повторил Майкл, - ты должна остаться. Неизвестно, куда мы поплывем и вернемся ли. А ты должна это сохранить для других малявок.
  Н достал книгу "Жизненно важные вопросы из жизни малявок" и торжественно вручил ее сестре.
  Зу-малявка поняла, что споры бесполезны. Она молча взяла книгу и бегом кинулась на берег, стараясь не зареветь в голос. Там, на берегу, она бросилась в мягкую травяную кочку и позволила слезам течь, сколько им хочется, ничуть не заботясь о том, что книга в ее руках может совершенно размокнуть.
  Она даже не видела и не слышала, как к берегу подошел дядюшка Укконен с чем-то расстроенной Мартой, как с помощью Майкла и Ольдэка он быстро стянул разошедшиеся бревна и как, плавно покачиваясь, плот бесшумно отвалил от берега и растворился в темноте.
  Только белый парус маячил еще некоторое время расплывчатым светлым пятном, но вот исчез и он.
  - Надо же, - прохрипел у нее над ухом тот, кто лакал воду, - и вправду, дядюшка Укконен решил вновь отправиться в плавание. Пойду, расскажу Удо, то-то она удивиться.
  Зу-малявка подняла голову и увидела в двух шагах толстого ежа с блестящими глазами-бусинками. "Прав был Майкл", - подумала она, когда еж скрылся в траве.
  На берегу запруды стояла кошка дядюшки Укконена. Привстав на цыпочки и вытянувшись, она вглядывалась в темноту, приложив лапу к глазам козырьком. Зу-малявка бросилась к Марте.
  - Как, и тебя не взяли? - воскликнула она.
  Кошка оглянулась и сердито проворчала:
  - Ах, отстаньте от меня, пожалуйста!
  И Зу-малявка поняла, что расстроенная Марта хочет побыть наедине с собой, чтобы успокоиться.
  "В конечном счете, я тоже имею право попереживать одна сама с собой", - решила Зу-малявка, шагая прочь от запруды и прижимая к себе книгу.
  - Иди домой! - донесся до нее голос кошки. (Перед отплытием Майкл попросил ее заботится о сестре).
  "Как бы не так!" - сердито подумала майклова сестрица, нарочно сворачивая в сторону, противоположную дому дядюшки Укконена.